Материал к семинарскому занятию по лексикографии

Репрезентация глагольного движения в толковом словаре

под редакцией С.И. Ожегова, Н.Ю. Шведовой

Глаголы движения – это слова, называющие перемещение в пространстве, процессы, изменения положения тела, предметов и могут обозначать внутреннее побуждение, оживленность, направленность действия, активную деятельность людей, направленную на достижение общей социальной цели, переход из одного состояния, из одной стадии развития в другое состояние, другую стадию [Ожегов 1990: 156].

Рассмотрим самый употребительный глагол движения идти. Первые четыре значения являются прямыми, а начиная с пятого – переносные: 5. Поступать каким-нибудь образом или быть готовым к каким-нибудь действиям. «Идти наперекор. Идти против воли родителей. Идти на предлагаемые условия»; 6. Вступать куда-нибудь, приступать к каким-нибудь действиям. «Молодежь идет в науку»; 7. Следовать кому-н. в чем-н. «Идти по стопам своих родителей»; 9. Приближаться, появляться. «В голову ничего не идет», «Идет весна»; 11. Об осадках: «Снег идет»; 12. Протекать, длиться, клониться к какому-л. исходу: Переговоры идут к концу», «Ребенку идет пятый год», «Речь идет о новой книге»; 13. Делать ход в игре: «Идти с туза»; 14. Пролегать, быть расположенным: «Дорога идет лесом»; 15. Выделяться,  распространяться: «Из трубы идет дым», «Идут слухи»; 16. Требоваться, быть нужным для употребления …. 17. Находить сбыт: «Товар идет хорошо»; 18. Причитаться: «Пенсия идет на книжку»; 19. Соответствовать, быть годным: «Эти разговоры к делу не идут». 20. Быть к лицу, подходить: «Тебе идет этот цвет» и т.д.

Всего в словаре С.И. Ожегова глагол идти насчитывает 26 значений, в переносном – 20 значений. Но следует отметить, что у этих значений нет помет «переносное», хотя автор учебника по лексикологии М.И. Фомина замечает, что сема «движение», которая является основной в глаголе идти, позволяет считать этот глагол многозначным, та как она присутствует в слове в любых переносных значениях. Как показали примеры, все 20 значений возникли в результате скрытого сравнения значений: «идти, ступая ногами, двигаться» с любым движением, действием.

Глагол движения бежать имеет четыре значения. Лишь одно из них имеет помету «перен.»: 2. Быстро двигаться, проходить, течь: «Облака бегут. Дни бегут». Как нам представляется, четвертое значение: 4. О часах: спешить, идти вперед, также имеет переносное значение, но пометы в словаре нет.

Глагол движения ползти имеет десять значений. Ни одно из них не имеет пометы переносное. Хотя, на наш взгляд, третье значение: «Неспешно передвигаться, перемещаться»: «Тучи ползут по небу»; четвертое значение: «Идти, передвигаться очень медленно: «Время ползет», «Поезд ползет» имеют переносное метафорическое значение. А также шестое: О полужидкой массе, течь, вытекать откуда-н. (разг.): «Тесто ползет», 7. Распространяться, передаваться (разг.): «Слухи ползут»; 8. Распадаться на нити: «Старый плед ползет»; 9. Оползать, осыпаться: «Песчаный берег ползет»; 10. Медленно сдвигаться, сползать: «Платок ползет на глаз». Из примеров видно, что семь значений из десяти – переносные, но в словаре нет помет.

Глагол движения прыгать имеет четыре значения, три из которых – прямые, последнее значение: Судорожно вздрагивать: «Сердце прыгает от радости» также имеет переносное метафорическое значение. Как видно из приведенных значений, не все из них даны в словарной статье. Например, значение: быть непоследовательным, нелогичным (о разговоре, мыслях): «Он в беседе прыгал от одного к другому».

Глагол движения скакать имеет 4 значения, одно из них – переносное: Резко изменяться: «Барометр скачет». 

Следует отметить, что в словаре дано значение 1. Передвигаться, быстро бежать скачками, прыгать. К этому толкованию приводятся примеры: «Заяц скачет через поле». И здесь же приводится пример: «разговор скачет с одного предмета на другой» и дана после примера помета – «перен.» Следовательно, в словаре мы наблюдаем некоторую небрежность и непоследовательность в толковании значений и обозначении помет «переносное».

Глагол движения гнать имеет 6 значений, три из них переносные: 5. Быстро ехать (прост.): «Гнать на велосипеде»; 6. Притеснять, подвергать гонениям: «Гнать плохие мысли»; 7. Производить, поставлять быстро в большом количестве (просторечн.) «Гнать продукцию».

Как видим, и в данной словарной статье нет пометы «переносное».

Итак, подводя итог наших наблюдений, следует сказать, что в словаре С.И. Ожегова, Н.Ю. Шведовой глаголы движения в большинстве случаев не имеют помет «переносное», хотя из приведенных примеров понятно, что некоторые из них являются метафорическими, т.е. возникли как скрытое сравнение.

Литература и источники.

1.     Арутюнова Н.Д. Теория метафоры. М., 2000.

2.     Арутюнова Н.Д. Языковая метафора: Синтаксис и лексика // Лингвистика и поэтика. М , 1979.

3.     Бабенко Л.Г. Лексические средства обозначения эмоций в русском языке. Свердловск, 1989.

4.     Бобылев Б.Г. Русская метафора: параметры классификации // Филологические науки. М., 2004.

5.     Вардзелашвили Ж. Языковая метафора. М., 2001.

6.     Васильев Л.М. Современная лингвистическая семантика. М., 1990.

7.     Мед Н.Г. Метафора в языке. М., 1988.

8.     Москвин В.П. Русская метафора. Очерк семиотической теории. М., 2000.

9.     Некрасова Е.А. Метафора и ее окружение в контексте художественной речи. М, 1975.

10. Розенталь Д.Э., Теленкова М.А. Словарь-справочник лингвистических терминов. М., 1976.

11. Русский зык // Под ред. Л.Л. Касаткина. М , 2001.

12. Стилистика и литературное редактирование // Под ред. В.И. Максимовой. М., 2004.

13. Телия В.Н. Метафора как модель смыслопроизводства и ее экспрессивно-оценочная функция // Метафора в языке и тексте. М., 1988.

14. Фомина М.И. Русский язык. Лексикология. М., 2001.

15. Чернец Л.В. «Ночевала тучка золотая»: о метафоре // Русская словес­ность. М., 2000.

Интернет-источники:

16. Стертые метафоры – шаблоны познания, http: //wwwlookatme/flows filosofiya/posts/63119-stertyie-metaforyi-shablonyi-i-ogranicheteli- poznaniya.

Источники:

17. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Словарь русского языка. М., 1990.

Статья "Семантико-стилистическая роль прилагательных в произведениях А.И. Куприна"

Семантико-стилистическая роль прилагательных

в произведениях А.И. Куприна

Художественность произведения во много зависит от того, как автор использует прилагательные и их изобразительно-выразительные возможности.

Обратившись к произведениям А.И. Куприна, невозможно не заметить обилие имен прилагательных, выполняющих различные семантико-стилистические функции. Их можно разделить на следующие группы:

1.     Прилагательные, с помощью которых автор создает портреты персонажей, передает тончайшие нюансы их внешнего вида, особенности мимики, жестов и т.д.

2.     Прилагательные, описывающие чувства, мысли, эмоции героев.

3.     Прилагательные, описывающие картины природы, пейзажи.

4.     Прилагательные, которые описывают интерьер, обстановку и т.д.

К прилагательным первой группы можно отнесены следующие примеры:

«Худые, нервные пальцы Желткова забегали по борту коричневого короткого пиджачка, застегивая и расстегивая пуговицы («Гранатовый браслет», с. 340).  В этом предложении описана не только внешность героя, детали его одежды, но и его психологическое состояние. Новое значение приобретает качественное прилагательное «нервные» в сочетании со словом «пальцы».

«Теперь он стал весь виден: очень бледный, с нежным девичьим лицом, с голубыми глазами и упрямым детским подбородком с ямочкой посередине; лет ему, должно быть, было около тридцати, тридцати пяти («Гранатовый браслет», с. 340). В данном примере наблюдаем контрастное описание внешности героя с помощью прилагательных со значением цвета и его состояния. Черты внешности («упрямым... подбородком») подчеркивают особенности его характера. Прилагательные «нежный», «девичий» описывают не только внешние данные, но и передают противоречивость его натуры.

«Он был невысок ростом и довольно худ, но в нем чувствовалась нервная, порывистая сила («Молох», с. 4). Описание внешнего вида и темперамента («нервная, порывистая сила») позволяет понять характер героя.

«Губы у Андрея Ильича были нервные, тонкие, но не злые и немного несимметричные: правый угол рта приходился немного выше левого; усы и борода маленькие, жидкие, белесоватые, совсем мальчишеские («Молох», с. 4).

Новое значение приобретает прилагательное «не злые губы». На изменение семантики влияет нарушение лексической валентности слов. «Лицо же директора – красивое, холеное, самоуверенное лицо светского человека – оставалось неподвижным («Молох», с. 30). Дается характеристика внешности «светского человека», указывается на присущий ему аристократизм. «Самоуверенное лицо» характеризует внутреннее состояние героя, его амбициозность.

«Прежней суровости в нем [лице] и следа не осталось: оно вдруг сделалось светлым, застенчивым, детским («Олеся», с. 103). Описывая внешность героини, А.И. Куприн использует слова «светлым», «детским», которые приобретают новый смысл и передают душевное состояние безмятежности героини, красоту ее лица.

«Раз его увидев, нельзя было позабыть, но трудно было, даже привыкнув к нему, его описать. Прелесть его заключалась в этих больших, блестящих, темных глазах, которым тонкие, надломленные… брови придавали неуловимый оттенок лукавства, властности и наивности; в смугло-розовом тоне кожи, в своевольном изгибе губ, из которых нижняя, несколько более полная, выдавалась вперед с решительным и капризным видом» («Олеся», с. 101). В данном примере наблюдаем описание внешности героини, выразительности ее черт, особенностей ее характера, прослеживаем авторское отношение к ней.

«Лицо Олеси пылало лихорадочным румянцем, темные глаза блестели неестественно ярко, сухие губы вздрагивали» («Олеся», с. 152). Описывается внешний облик героини в момент тяжелого напряжения, через описание внешности передается состояние души.

Имена прилагательные в произведениях А.И. Куприна, описывающие природу, помогают автору создавать образные картины, пейзажные зарисовки. «Тонкие стволы берез блестели резко и отчетливо, а на их редкую листву, казалось, были наброшены серебристые, прозрачные, газовые покровы («Олеся», с. 135). Выразительность достигается с помощью переносных значений «серебристые, прозрачные, газовые покровы».

«Над тонкими длинными дымоотводами, придавая им вид исполинских факелов, трепетали и метались яркие снопы горящего газа («Молох», с. 28).

«Уже несколько раз принимался идти крупный, короткий, благодатный дождь, после которого на глазах растет молодая трава и вытягиваются новые побеги» («Олеся», с. 122).

Характерно, что А.И. Куприн не использует только одно определение, он всегда описывает предмет или явление, уточняя детали через однородные члены: прилагательные. «Нависшие на ветвях пышные комья снега давили их книзу, придавая им чудесный, праздничный и холодный вид» («Олеся», с. 95). Новое качественное значение приобретает относительное прилагательное «праздничный».

Имена прилагательные помогают писателю раскрыть внутренний мир героя, передать его состояние.

«Мной овладело тихое очарование этого торжественного, холодного безмолвия, и мне казалось, что я чувствую, как время медленно и бесшумно проходит мимо меня» («Олеся», с. 95).

«Прежние сомнения исчезли из его души; он верил в свое близкое счастье, и никогда еще мир не казался ему таким прекрасным, люди такими добрыми, а жизнь такой легкой и радостной» («Молох», с. 57).

«В любви – в прямом, грубом ее смысле всегда есть ужасные стороны, составляющие мученье и стыд для нервных, художественных натур» («Олеся», с. 137).

Изобразительные возможности имен прилагательных в произведениях А.И. Куприна необычайно широки. Они создают образ героя, уточняя и определяя его состояние, переживания, все богатство внутреннего мира.

Литература.

1.     Голуб И.Б. Стилистика русского языка. М., 2001.

2.     Ефимов А.И. Стилистика художественной речи. М., 1997.

3.     Калинин А.В. Культура русского слова. М., 1984.

4.     Кожина М.Н. Стилистика русского языка М., 2009.

5.     Куприн А.И. Повести и рассказы. М., 1976.

Статья "Основные способы образования новых фразеологизмов"

Основные способы образования новых фразеологизмов

Окказиональные фразеологизмы часто возникают на базе известных путем вычленения компонента из состава ФЕ, например, блин от первый блин комом, первая попытка осуществить какое-либо дело оказалось неудачной днем с огнем → с огнем не сыщешь – «пытаться найти что-либо, прилагая большие усилия, прибегая к особым, необычным средствам»; взялся за гуж, не говори, что не дюж → взяться за гуж – если начал какое-л. трудное дело не отступай, не отказывайся, ссылаясь на то, что не в силах с ним справиться (дюж – от дюжий – сильный, ловкий; гуж – этимологически связано со словом узел, вязать, связать); стричь под одну гребенку – «уравнивать, не считаясь с различиями» → под одну гребенку; ни в какие ворота не лезет → ни в какие ворота «очень плохо, никуда не годится, не выдерживает никакой критики, не укладывается в общепринятые нормы» и др. Такой способ усечения в словаре «Фразеологизмы в русской речи» называется эллипсисом, т.е. сокращение, свертывание. Как видно из приведенных примеров, семантика таких окказиональных образований равна обычному, известному фразеологизму. Носителям языка понятны по смыслу такие единицы, т.к. легко восстанавливается в памяти говорящих их модель.

Рассмотрим основные способы образования окказиональных и новых ФЕ.

1) Фразеологизмы образуются в результате инверсии.

Это такой способ образования окказионализмов, новых фразеологизмов, когда от известных образуются антонимические обороты. Это особая модель образования окказиональных фразеологических антонимов, значение которых основывается на противопоставлении двух логически неравноправных понятий: волк в овечьей шкуре → овца в шкуре волка – «жестокий, коварный человек, скрывающий свои дурные намерения под маской добродушия»; сделать из слона муху ← сделать из мухи слона – «что-либо сильно преувеличивать и др. При образовании таких единиц происходит инверсия (мена местами) компонентов. Этот способ образования окказионализмов основывается на взаимозамене компонентов, выражающих контрастные значения и занимающих разные синтаксические позиции в структуре ФЕ. Примеры из нашей картотеки: бить не в глаз – «говорить, сказать метко, точно подмечать, показывать что-либо» ФЕ образована усечением части: «а в бровь»; богу кесарево, а кесарю богово ← богу богово, а кесарю кесарево – «каждому положено получить то, что определяется его положением, заслугами»: овчинка стоит выделки ← овчинка выделки не стоит – «дело не стоит потраченных на него усилий, средств, результаты труда не оправдываются»; оказаться одним воином в поле ← один в поле не воин – «в одиночку многие трудности, препятствия оказываются непреодолимыми, одному многое преодолеть трудно»; лучше журавль в руках, чем синица в небе ← лучше синица в руках, чем журавль в небе – «лучше получить немногое, но доступное, чем стремиться обладать чем-либо большим, лучшим, но недоступным» и др.

Это один из продуктивных способов образования новых ФЕ. При этом меняется фразеологическое значение за счет изменения внутренней формы, исходного образа ФЕ.

2) Возникновение окказиональных фразеологизмов в результате конверсии ситуации. К этой группе фразеологических окказионализмов относятся в основном глагольные, т.к. именно большинство глаголов могут быть конверсивами: купить – продать, получить – послать, поймать – отпустить, поддерживать – опираться, входит – вмещать, заходить – заводить, держать – попадать. Во фразеологизме происходит замена глагола его конверсивом, выражающим обратные отношения, разнонаправленные действия: заводить в тупик ← заходить в тупик – «оказываться в затруднительном, безвыходном положении»; попадать в ежовые рукавицы ← держать в ежовых рукавицах – «заставлять, принуждать подчиняться строгим, жестким требованиям, условиям»; опустив рукава ← засучив рукава – «энергично, усердно, не жалея сил (действовать, делать); поднять перчатку ← бросить перчатку – «вызывать на борьбу, соревнование, дискуссию»; сбросить со щита ← поднять на щит – «превозносить, восхвалять, воздавать почести, хвалу кому-либо»; выходить за рамки ← держать себя в рамках – «строго соблюдать какие-либо ограничения, установленные правила, нормы»; взваливать на плечи ← сбрасывать с плеч – «освобождаться, избавляться от чего-л. обременительного, доставляющего много трудностей, неприятностей».

Два последних примера свидетельствуют о том, что образованные в результате конверсии обороты существуют на равных в языке, следовательно, таким образом идут процессы деривации. Глагол в составе фразеологизма имеет в языке лексический конверсив, то вполне возможно образование нового фразеологизма на его основе. И вновь образованный фразеологизм отражает в своей семантике замену ситуации, в которой субъект и объект меняются местами. Такая замена ведет к образованию нового на первых порах существования – окказионального варианта.

3) Новые ФЕ возникают в результате преобразования категориального значения. При таком способе образования ФЕ из разряда, например, глагольных, переходят в разряд субстантивных: перегибать голову → потеря головы, ищи ветра в поле → поиск ветра в поле; охотиться на ведьм → охота на ведьм, разделять на белое и черное → раздельно белое и черное выходить из тупика →выход из тупика.

Образование таких окказиональных вариантов зависит от словообразовательных потенций опорного смыслообразующего компонента, т.е. глагола, а также от целостной семантики фразеологизма.

4) Новые фразеологизмы могут возникнуть в результате коренного переосмысления узуальных ФЕ. При таком способе образования меняется семантика, но сохраняется компонентный состав и синтаксическая структура первичной, производящей ФЕ:

Голубая кровь – «аристократическое происхождение»;

Голубая кровь – «истинное благородство, высота духа».

Выносить сор из избы – «разглашать неблаговидные дела, конфликты, касающиеся узкого круга лиц»; вымести сор из нашего общего дома – «решительно, полностью устранить какие-либо недостатки, помехи, отрицательные явления».

5) Фразеологизмы могут быть образованы по контрасту в результате структурно-семантической аналогии.

Новые ФЕ образуются на базе общеизвестных оборотов в результате замены антонимом смыслообразующего, опорного компонента:

Оборотная сторона медали – «неявные, отрицательные свойства чего-либо, противоположные явным, положительным» и лицевая сторона медали в противоположном значении – «явные, положительные свойства чего-либо, обладающего и скрытыми отрицательными свойствами»: «…писателю показывают лишь лицевую сторону медали» (Лит. газ. 23. III. 2017);

Славная доля – «самая большая и лучшая часть чего-л., преобладающее количество» и воробьиная доля: «К сожалению служба быта делает пока лишь малую часть домашних дел, а большинство мужей отдавая женам львиную долю нагрузок оставляют себе воробьиную…» (Лит. газ. IV. 2017).

Львиная доля – «самая большая и лучшая часть чего-л., преобладающее количество» и воробьиная доля: «К сожалению, служба быта делает пока лишь малую часть домашних дел, а большинство мужей, отдавая женам львиную долю нагрузок оставляют себе воробьиную…» (Лит. газ. IV. 2018).

6) Новые фразеологизмы могут возникать как сравнительные обороты. В них образ сравнения возникает на базе известного фразеологизма: толочь как воду в ступе, положить как на блюдечке, расхлебывать как кашу, чужая душа как потемки, дело как в шляпе, висеть как на волоске, травленный как волк, бросать деночи как на ветер и др.

Фразеологизмы сравнительной конструкции продуктивны в языке, поэтому говорящие образуют их со знанием известных образцов-моделей: кататься как сыр в масле, смотреть как баран на новые ворота, вертеться как белка в колесе. Но наиболее продуктивным способом фразеологической деривации является образование новых фразеологизмов по структурным, семантическим, структурно-семантическим моделям.

Важно отметить, что о рождении новых фразеологизмов мы говорим лишь в случае появления нового образа, а трансформации же не влекут образования новых оборотов, т.к. исходный образ и той и другой единицы сохраняется, он лишь становится контрастнее, ярче воспринимается по-новому.

Литература и источники.

1.     Телия В.Н. Русская фразеология: семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты. – М., 2007.

2.     Мелерович А.М., Мокиенко В.М. Семантическая структура фразеологических единиц современного русского языка [Текст] / А.М. Мелерович, В.М. Мокиенко. – Кострома, 2008.

3.     Тихонов А.Н., Ковалева Н.А. Учебный фразеологический словарь русского языка. – М. 2008.

4.     Фразеологический словарь русского языка./Под ред. А.И. Молоткова. – М.,2007.

5.     http://www.dissercat.com/content/frazeologiya-narodnykh-dram-ln-tolstogo-sostav-i-osobennosti-upotrebleniya.

Статья "Деривационные процессы во фразеологии"

Деривационные процессы во фразеологии

Новые фразеологизмы возникают, как правило, первоначально в речи одного человека и могут быть повторены другими носителями языка. Но до тех пор, пока данная единица функционирует на уровне речи (точнее, на уровне индивидуального языка), она остается окказиональным фразеологическим новообразованием. Следует отметить, что те лингвистические параметры, которые существуют для разграничения неологизма и окказионализма в лексике, не применимы во фразеологии, хотя причины их появления во многом примерно одни и те же: это и стремление говорящего к «свежести», «образности» речи, сознательное стремление мастеров слова к выразительности, яркости, это и попытки заполнить лакуны в системе, компенсировать отсутствие выражения некоего понятия в языке. В лексике под окказионализмом понимают такие слова, которые возникают с нарушением словообразовательных закономерностей. Образование окказионализмов в лексике осуществляется вопреки общепринятым нормам. Окказиональные слова отличаются от узуальных новообразований (неологизмов) тем, что сохраняют свою новизну, свежесть независимо от реального времени их создания. В произведениях В.В. Маяковского, С.Я. Маршака, С. Есенина, А.П. Чехова наблюдаем продуктивное образование окказионализмов. Окказиональное (или индивидуальное) в лексике противопоставляют общепризнанному, языковому. Окказиональные слова – это антиподы слов потенциальных. Например, демократы – дымократы, дерьмократы, покупатель – покупец, продавец – продаватель, фиолетовый – фиолетово и под.

Если же оригинальное, индивидуально-авторское образование появляется во фразеологии, то назвать его фразеологизмом еще нельзя, т.к. подобное сочетание должно пройти языковую «обкатку», стать устойчивым и воспроизводимым. В противном случае оно останется простым сочетанием слов. Даже будучи образованным с нарушением всех норм фразообразования (фразеология знает много случаев, когда фразеологизмы возникают вопреки языковым законам лексической и синтаксической сочетаемости, например, без году неделя, кишмя кишеть и под.), любой яркое, экспрессивное, необычное сочетание лексем может перейти с уровня окказионального употребления на языковой уровень, т.е. стать узуальным образованием – неологизмом (как первая стадия рождения ФЕ, например, все будет в шоколаде, скелеты в шкафу), чего не происходит со словами.

В лексике окказионализм и неологизм расположены как бы в параллельных плоскостях, которые не пересекаются. Во фразеологии же поле, на котором появляются ростки нового, окказионального является стартовой площадкой для рождения неологизмов, единиц языкового уровня. В определенный момент окказиональное образование может стать узуальным фразеологизмом.

Условием такого перехода может стать частотность употребления разными носителями языка в устной речи, а также письменная фиксация различными источниками (хотя бы не менее трех раз разными авторами), что будет свидетельствовать об употребительности этой единицы. Только в этом случае можно говорить о переходе единицы с уровня речи на уровень языка, можно говорить об образовании неологизма. Формальным критерием при определении языкового статуса фразеологизма должна стать фиксация новообразования словарем неологизмов. Так как словаря фразеологических неологизмов нет, то в этом случае можно воспользоваться словарями «Новые слова и значения» под ред. Н.З. Котеловой. Учитывая то, что словари неологизмов и ежегодные справочники появляются с большим опозданием (так, словарь «Новые слова и значения», фиксирующий неологизмы 70-х годов, был издан только в 1984 году), следует придерживаться и других критериев при определении неологизма во фразеологии: не менее, чем трехразовая ФЕ в толковых и других лингвистических словарях. Таким образом, отличие фразеологического неологизма от окказионализма состоит в количественно-качественной характеристике, когда накопление определенного количества окказиональных употреблений переходит в качественное изменение – возникает фразеологический неологизм (осуществляется переход с уровня речи на уровень языка). Как видно, четкой границы между окказиональным фразеологизмом и неологизмом нет.

Образование окказиональных вариантов ФЕ осуществляется не абсолютно независимо от языковых реалий, по воле автора, а по существующим в языке образцам, моделям. Окказиональные варианты ФЕ могут быт одними и теми же у разных авторов: «Повторяемость трансформаций, достаточно строгая моделируемость их основных типов, перекличка с диалектно-просторечным варьированием в зеркале лексикографии убедительно показывает, что их «индивидуальность» и «авторство» сильно преувеличиваются исследователями» (А.М. Мелерович. В.М. Мокиенко. Примером могут служить такие окказиональные фразеологизмы, как полный ажур (от в ажуре – в полном порядке), приводимый в Проспекте словаря индивидуально-авторских употреблений ФЕ А.М. Мелерович, В.М. Мокиенко на стр. 180). Этот фразеологизм несколько раз употреблен разными авторами на страницах «Литературной газеты» и «Аргументов и фактов». Окказионализм первый барабан – «главный, ведущий» образовался по модели. Ср.: играть первую скрипку → первая скрипка → первый барабан. Семантическую модель можно представить так: первый + музыкальный инструмент → главный, определяющий, ведущий. Стал уже достаточно частотным и употребительным новый фразеологизм темная лошадка – «участник каких-либо событий, мероприятий, истинные данные и цели которого обнаруживаются окружающими в последний момент» по образцу этой ФЕ создан окказиональный вариант – антоним светлая лошадка – «о ком-либо, кто хорошо известен всем; чаще об известной популярной личности, чья жизнь и деятельность протекают на виду у всех». Еще пример – железная леди – «о бывшем премьер-министре Англии Маргарэт Тэтчер». По образцу этого фразеологизма созданы окказиональные варианты: картонная леди, янтарная леди.

Подытоживая сказанное, можно сделать такой вывод: многие новые фразеологизмы возникают в рамках уже имеющихся в языке структурно-семантических моделей. Но при этом закономерно может возникнуть вопросы: а не образуются ли при этом лишь варианты известных фразеологизмов, а не новые ФЕ. При замене слов компонентов, при имплицировании и т.д. в семантической структуре фразеологизма происходит изменение, которое связано с заменой исходного образа, формирующего фразеологическое значение. В этом случае следует говорить о появлении новой ФЕ, а не варианта.

Литература и источники.

1. Гвоздарян Ю.А. Основы русского фразообразования. Ростов-на-Дону, 1977.

2. Макиенко В.М. Славянская фразеология. М., 1983.

3. Османова Т.А. Фразеологические новообразования русского языка. Махачкала, 2006.

4. Мелерович А.М., Мокиенко В.М. Фразеологизмы в русской речи. М., 2001.

5. Новые слова и значения / Под ред. Н.З. Котеловой. М., 1984.

Статья "Символика цветообозначений в прозе Ф.М. Достоевского

Символика цветообозначений  в прозе Ф.М. Достоевского

Цвет, как совокупность оттенков, представляет собой устойчивую семантическую структуру, соотнесенную с эмоционально-личностными особенностями человека. Цвет является самостоятельной системой ориентации в действительности. Качества предметов «автоматически» изменяют наше душевное состояние. Через цвет предметы находятся в непосредственном контакте с нашей душой. Цвет способен закономерно выражать эмоциональное отношение субъекта к другому и самому себе. Если мы обозначаем что-то с помощью цвета, мы сообщаем этим, какое душевное состояние вызывает у нас этот объект. Наше состояние осознается через цвет как отношение к действительности и символизируется в этом цвете.

В русском языке «цвет» имеет двоякий смысл: 1) совокупность всех видимых оттенков и 2) конкретный оттенок. Цвет является естественным знаком, или символом, поскольку обозначающее и обозначаемое в нем неразрывно связаны. Люди с незапамятных времен придавали особое значение чтению «языка красок», что нашло отражение в древних мифах, народных преданиях, сказках, различных религиозных и мистических учениях. Писатели, поэты придают краскам символический смысл, создают образы реальности.

Ф.М. Достоевский в «Преступлении и наказании» использует почти все цвета: белый, черный, желтый, красный, зеленый, синий и т.д. Особое значение имеет желтый цвет. Все, начиная с самого Петербурга, желтого цвета: сахар, обои, каморка Раскольникова. Желтый цвет символизирует некоторую отстраненность, скуку, болезненность и даже подавленность. Продуктивно используются прилагательные, образованные с помощью суффикса -оват-: «Он оглядел на эти желтоватые обшарпанные обои, эту пыль, свою кушетку»; «Желтоватые обшмыганные и истасканные обои почернели по всем углам»; «Он взглянул – и увидел женщину, высокую, с платком на голове, с желтым, продолговатым, испитым лицом и с красноватыми, впавшими глазами». Суффикс -оват- привносит значение неполноты признака

В большинстве случаев Ф.М. Достоевский употребляет непроизводные прилагательные со значением цвета для описания окружающей обстановки, интерьера, предметов, принадлежащих героям: «Дом был трехэтажный, старый и зеленого цвета»; «Она сошла вниз и минуты через две воротилась с водой в белой глиняной кружке»; «Потом аккуратно и щеголевато увертел их в чистую белую бумагу». Как правило, прилагательные со значением цвета относятся к нейтральному стилю. И во многих случаях Ф. Достоевский использует производные прилагательные.

 В отдельную группу можно выделить прилагательные со значением цвета с суффиксом -еньк-: «Стоял простой тесовый стол, покрытый синенькою скатертью»; «Он приблизился и молча подал Катерине Ивановне трехрублевую зелененькую кредитку»» «У нее светленькие волоски, в маленькие локончики барашком взбитые, губки пухленькие, аленькие»; «Это была крошечная клетушка, имевшая самый жалкий вид с своими желтенькими, пыльными обоями»; «Ишь сколько денег! – протянул он свою дрожащую руку с кредитками – красненькие, синенькие двадцать пять рублей». Прилагательные, образованные с помощью суффикса -еньк-, имеют уменьшительно-ласкательное значение или указывают на неполноту признака. Для стиля Ф.М. Достоевского характерно такое использование подобных суффиксов, что подчеркивает неуверенность героев в себе, их желание подчеркнуть свою покорность, неуверенность

Ф.М. Достоевский использует сложные прилагательные с первой частью «светло-», «бледно-» и «ярко-»: «Он заметил в банках с водой, на окнах букеты белых и нежных нарциссов, склоняющихся на своих ярко-зеленых тучных и длинных стеблях». Ярко-зеленый – сложное прилагательное со значением цвета, «яркий» передает интенсивность цвета, ярко выраженный зеленый цвет, но таких прилагательных, передающих яркие краски, немного.

«Я люблю, как поют под шарманку в холодный, сырой, темный осенний вечер, непременно в сырой, когда у всех прохожих бледно-зеленые и больные лица»; «Какая-то дикая энергия заблистала вдруг в его воспаленных  глазах и в его исхудалом бледно-желтом лице»; «Бледно-желтое, иссохшее лицо ее закинулось навзничь назад». «Зосимов был высокий и жирный человек, с одутловатым и бесцветно-бледным, гладковыбритым лицом, с белобрысыми прямыми волосами»: бесцветно-бледный – сложное прилагательное, образовано из слов «бесцветный» и «бледный», это лицо, говорится о человеке, не вызывающем никаких положительных эмоций.

Внутреннее состояние подавленности, безысходности передают сложные прилагательные с первой частью «бледно-». Эти прилагательные образованы сложением части бледно + собственно цветовое обозначение. С помощью слова «бледно-», образованного от прилагательного «бледный», передается слабая степень проявления желтого и зеленого цвета.

Значительно реже используются светлые оттенки: «В одежде Петра Петровича преобладали цвета светлые… На нем был хорошенький летний пиджак светло-коричневого оттенка, светлые легкие брюки, таковая же жилетка, батистовый самый легкий галстук с розовыми полосками»; «Светло-голубое с белою кружевною отделкой платье ее, точно воздушный шар, распространилось вокруг стула и заняло чуть не полкомнаты». Как видно из примеров, подобные «радостные» тона используются для выражения иронии, даже насмешки. Негативную оценку передают сложные прилагательные со второй частью красный. А оттенки: багрово-, медно- лишь усиливают коннотативную семантику.

 «Другая дама очень полная и багрово-красная, с пятнами, видная женщина»: багрово-красный – сложное прилагательное, состоит из 2 слов: багровый и красный. В обеих частях слова повторяется один и тот же цвет: багровый – это красный густого, темного оттенка.

«Огромный, круглый, медно-красный месяц глядел прямо в окна»: медно-красный – сложное прилагательное со значением оттенка: первая часть производное от «медный» + собственно цветовое обозначение. Особый интерес представляет это прилагательное с точки зрения того, что прилагательное «медный» уже содержит в себе оттенок «красный»: медный – это красновато желтый.

Часто у Ф.М. Достоевского встречаются прилагательные «белобрысый» и «белокурый»: «Белобрысые, мало поседевшие волосы ее были жидко смазаны маслом». Белобрысые – это очень светлые волосы, слово «белобрысый» несет в себе отрицательную оценку. «Белобрысый» можно противопоставить «белокурому», как «красивый» и «некрасивый». «Но в дверях наскочила задом на одного видного офицера с открытым, свежим лицом и превосходными густейшими белокурыми бакенами». Белокурые – светло-русые волосы, в символике цвета – признак красоты. Встречается у Ф.М. Достоевского и окказиональные, авторские цветообозначения: «Это было какое-то странное лицо, похожее как бы на маску: белое, румяное, с румяными, алыми губами, со светло-белокурою бородой». Во-первых, ряд однородных определений, выраженных прилагательными со значением цвета, причем повторяется слово «румяный». Во-вторых, сложное прилагательное «светло-белокурый», в котором повторяется оттенок «светлый», так как «белокурый» – это и так светло-русый, но в стилистических целях автор образует новое слово, как бы уточняя оттенок, тем самым подчеркивая некоторую странность героя. Слово «белокурый» имеет фразеологически связанный тип значения, а автор нарушает валентность слова: «светло-белокурая борода».

Есть и другие случаи нарушения лексической и семантической валентности: «Глаза были как-то слишком голубые, а взгляд их как-то слишком тяжел». «Голубой» – оттенок цвета, с ним не может сочетаться наречие «слишком». В сочетании «слишком голубые» за счет нарушения лексической валентности выражается отрицательная оценка. «Шляпа эта была высокая, круглая, но вся изношенная, совсем рыжая». Прилагательное «рыжая» сочетается с существительными, называющими человека или животное, в данном случае такое нарушение сочетаемости привносит дополнительные оттенки значения.

 Отмечены случаи, когда оттенок цвета передается синтаксически: «Человек этот был уже немолодой, плотный и с густою, светлою, почти белою бородой» прилагательное «светлый» уточняется словосочетанием «почти белый», т.е. значение цвета передается в сочетании:

«Садись, все садитесь» – кричит один, еще молодой, с толстою такою шеей и с мясистым, красным, как морковь, лицом – всех довезу, садись!». В этом случае «красный» цвет имеет другой оттенок, оттенок красного можно уточнить с помощью сравнения, которое приводит автор: это красный цвет, тяготеющий к цвету моркови, т.е. оранжевому.

У Ф.М. Достоевского красный цвет ассоциируется с огнем: «Катерина Ивановна как будто еще больше похудела в эту неделю, и красные пятна на щеках, горели еще ярче, чем прежде». «Красные пятна горели», этой конструкцией передается ярко выраженный красный цвет.

Наблюдаются случаи, когда в одном предложении повторяется один и тот же оттенок цвета: «Слева стоит другой человек, с желтым стаканом, наполненным желтой водой». «Проходя через мост, он тихо и спокойно смотрел на Неву, на яркий закат яркого красного солнца».

Во многих случаях признак «цвета» передается в форме процесса:

1) Совсем побелевшие губы его слегка вздрагивали; побелевшие – цвет передается с помощью причастия, тем самым не только называется признак, но и подчеркивается процесс проявления цвета;

2) Что вы, что вы это? Передо мной? – пробормотала она, побледнев, и больно-больно стало вдруг ей на сердце; побледнев – деепричастием передается семантика: цвет + процесс проявления цвета.

3) Дуня чуть-чуть покраснела; покраснела – глагол, выражает процесс появления красного цвета.

Цвет способен закономерно выражать эмоциональное отношение субъекта как к объекту речи, так и к самому себе.

Употребление цветообозначений у Ф.М. Достоевского несет особую смысловую нагрузку. Частотно использование желтого цвета, причем с суффиксом -оват-, выражающим неполноту признака. Важную семантико-стилистическую функцию выполняют сложные прилагательные со значением цвета с первой частью «светло-», «бледно-», «ярко-». Например: бледно-зеленый, ярко-зеленый, бледно-желтый, светло-коричневый, светло-голубой. Встречаются сложные прилагательные: багрово-красный, медно-красный, бесцветно-белый. Характерно для Ф.М. Достоевского употребление прилагательных с суффиксом -еньк-: желтенькие, зелененькие, красненькие, имеющего уменьшительно-ласкательное значение, что выражает отношение автора к созданному образу.

Литература и источники

1.      Базыма Б.А. Цветовая символика и психолингвистика. Харьков, 2001.

2.      Васильевич А.П. Пурпур: к истории цвета и слова // Изв. Рос. акад. наук. Т. 62. №1. 2003.

3.      Достоевский Ф.М. преступление и наказание. М., 2002.

4.      Михайлова Т. Понятие цвета как лексико-семантического квалификатора // Вестник Московского университета. Сер. 9. №5. 2003.

5.      Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 2001.